Совсем скоро Саха театр отправится в Южно–Сахалинск, где, где в рамках культурной программы спортивных игр «Дети Азии»  покажет спектакль   «Желанный голубой берег мой». 

По этому случаю режиссер этого легендарного спектакля, с которого начался современный этап развития Саха театра,  Андрей Борисов собрал коллектив театра и в первую очередь тех, кто в разные годы играл в нем разные роли с тем, чтобы немного освежить постановку, а также еще раз рассказать об истории ее создания, а также ее роли в развитии театрального искусства Якутии. Потом уже на репетиции он несмотря на то, что спектаклю уже под 40, продолжает работать по полной с актерами, что то эмоционально им  объясняет, причем с якутского переходит на русский и наоборот,    находит,  по его собственным словам, какие то новые мизансцены и пытается передать те нюансы, которые с годами могут потеряться в  ежедневной рутине. То есть спектакль по-настоящему живет.

О силе спектакля.

«Силу этого спектакля я бы разделил на три составляющих - это личное, народное и художественное. Итак, о личном. Вспоминается такой случай. Когда-то я впервые пошел с отцом на охоту. Он тогда купил ружье ИЖ 16 калибра. И вот я почти сразу увидел зайца. Отец сказал стрелять. Я прицелился и попал.   Когда я подбежал, то увидел, что заяц в капкане был. Я хотел взять, но отец сказал, что нельзя, что это чужая добыча. Я был юношей, учился   в седьмом классе, и мне хотелось принести в дом   для мамы что-нибудь и я сказал об этом отцу. На это он отрезал зайцу уши и я как раз их и принес маме с первой охоты. То есть здесь есть морально-нравственный момент. Так же как и в спектакле. И мне отец передал такой пример – от поколения к поколению и как раз в спектакле это все есть. Во вторых - это большая литература. И кроме собственно событий, рассказанной  истории,  этот спектакль еще и несет или олицетворяет душу народа. Когда герои говорят «Где вы  люди как звезды, люди как волны, где вы люди как ветры?». То есть в этом спектакле есть такой реквием, поэма о самопожертвовании. Зритель, мне кажется, видит подтекст и ощущает глубинный смысл этого спектакля. А третье – это, конечно, Геннадий Сотников. Красота. Эстетика. Красота ведь необязательно должна быть так сказать красивой. Но эстетика дает особенное чувство удовлетворения» - рассказывает Андрей Борисов.

«И вообще спустя годы  я понимаю, что между спектаклем,   историей рассказанной в нем, есть много параллелей с моей жизнью. У меня ушло  в воду, утонуло трое близких родственников - я тоже в некоторой степени Кириск.  Дед, дядя и брат Саша. Вот так символично. Или вот еще - однажды мы были у меня в родной деревне, и Геннадий Сотников   прилег на скамейке, так, с сигареткой, любил он так делать. А начало как раз темнеть и появились какие-то белые тени и было очень тихо. А это   столбы сэргэ,. когда солнце заходит становятся белыми.   И еще - такая странная  тишина, хотя эта деревня довольно шумная. И вот в этой тишине я услышал, как надо мной пролетела утка и очень громко и я слышал, как  она машет крыльями. И вот она пролетела и вдруг тишина тоже окончилась. И в тот момент я понял, что поставил спектакль о том, что мальчик услышал звук крыльев совы и это его спасло.  И вот еще один случай был  в   деревне Чаран. Мне один знакомый показал лодку-долбленку затопленную в озере и посоветовал взять ее себе в театр. Но тогда я этого не сделал. А потом уже спустя двадцать лет мы приехали туда с Сотниковым, а озеро обмелело и лодка была на берегу. И он мне говорит давай возьмем. И мы взяли. Но через некоторое время одна местная мне сказала, что это не лодка, а как бы выдолбленная крыша от захоронения, шаманского. И лодку мы вернули обратно. Вот такие истории» - продолжает Андрей Саввич.

Это спектакль был судьбоносным не только для режиссера  Андрея Борисова и художника Геннадия Сотникова, но, разумеется, еще и для артиста Ефима Степанова, который на протяжении почти трех  десятилетий играл роль Кириска, а потом перешел на корму лодки и стал старым Органом, а Кирискоже стал Роман Дорофеев.   «Для меня этот спектакль – это половина моей творческой жизни. И все последующие мои роли после «Желанного берега» - это некий парафраз того, что я сделал в этой постановке. В нем очень многое запрограммировано. А с 2007 году, то есть с тех пор, когда я перешел на корму, я честно говоря,  мучаюсь. Поскольку, когда я был на носу, то   чувствовал себя там более уверенно. И мне сейчас, конечно, сложнее и более ответственно - ведь все вокруг мои ученики еще играют. А это же было так – Андрей Борисов, когда мне сказал, что уже пора на корму, то я как то не очень это принял. Считал, что это не моя роль. Но потом я согласился, но с условием, что в лодке будут мои ученики. И так и случилось. С ними чувствую себя увереннее» - вспоминает Ефим Степанов.  

Иван Барков

Источник  yakutia.info

Поделиться:

Комментарии