Такой истории, как представление на присвоение высокого звания Героев России одновременно двум якутским парням, геройски сражавшимся вместе в знаменитых боях за Угледар, не случалось ни в годы Великой Отечественной войны, ни за время проведения Специальной военной операции.
К сожалению, награды еще не нашли своих героев. Памятуя о том, что звание Героя было присвоено нашим землякам Ф.М. Охлопкову в 1965 году, а А.А. Миронову, Н.А. Кондакову и Н.С. Степанову лишь в 1990 году, не будем терять надежды, что и нынешних наших ботуров Звезда Героя найдет непременно.
Иван Петрович Иванов - «Сунтаар»
В конце сентября 2024 года каналы Центрального телевидения и республиканские СМИ молнией облетела новость о том, что за подрыв находящейся под Угледаром сверхмощно укрепленной башни Южнодонбасской шахты №3 высотой 115 метров, в которой находилось много вооруженных до зубов вражеских солдат и расположился пункт управления дронами, Иван Иванов из Сунтарского района Якутии (позывной «Сунтар») и Александр Елецкий из Приморья (позывной «Сан Саныч») представлены к званию Героя России.
В годы ВОВ за уничтожение ДОТ давали звание Героя Советского Союза. Эта башня практически была еще мощнее укрепленна чем ДОТ. В широко распространенном сюжете журналиста телеканала «Россия» Александра Рогаткина был снят только А. Елецкий. А наш Иван, получив ранение в ходе дальнейшего штурма (что подтверждается рассказом его командира, второго представленного на Героя России В.Н. Соркомова) находился в санчасти и не попал на съемки. Может быть поэтому, документы о предоставлении Ивана Иванова на звание Героя где-то затерялись, словно в воду канули, чем его наградили за этот величайший подвиг даже жена и родственники до сих пор ничего не знают. Если бы он попал в кадры телевидения, возможно, получил бы заслуженную его подвигом награду. Теперь приходится лишь удивляться словам его жены, что «за подрыв этой башни он ничем не был награжден». В этой ситуации вспоминаешь, как Герой России Ф.А. Евсеев, один из экипажа знаменитого танка «Алеша», тоже оказавшись в госпитале, мог бы не быть представленным на высокую награду, если бы не настояли и не доказали его подвиг однополчане и командиры. Разные мысли приходят в голову, даже такая, что по ошибке военные бюрократы могли приостановить продвижение и свернуть его представление, перепутав с Героем России Д.Н. Егоровым, тоже с позывным «Сунтар», решив, что уже получил высокую награду…
А мужественный воин Иван Иванов, не получив Героя, не долечившись, покинул санчасть и продолжил воевать, пока через месяц, 30 октября 2024 года, не пал на поле боя.
С предложением «помоги через печать добиться нашему человеку присвоения Героя, к которому он был представлен» обратился ко мне старший брат жены героя Владимир Николаевич Потапов.
Вот что рассказала об И.П. Иванове работающая в Сунтаре в Центре народного творчества имени С.А. Зверева его жена Эльвира Викторовна Ананьева: «У нас с Иваном две несовершеннолетние дочери. Мы поженились в 2011 году довольно возрастные. Более десяти лет живем в доме, который он построил сразу, как поженились. Иван был водителем. Когда познакомились, он работал в Мирнинском, Ленском районах. В 2011 году, чтобы заняться строительством дома, поступил работать на турбазу «Тещин язык» к В.Н. Ващенко водителем лесовоза. Мать его Августина Александровна Иванова работала в типографии, отец Петр Иванович Иванов – кузнец, сварщик, известный в Сунтаре человек. В семье было пятеро детей. Сейчас остался один старший брат. У Ивана были золотые руки, за что бы ни брался, со всем справлялся мастерски. На лесовозе проработал около десяти лет. Семью обеспечивал полностью, мы никогда не нуждались в деньгах. В 1995 году он демобилизовался из армии в звании сержанта. Помню, постоянно рассказывал о годах армейской службы и говорил «то были самые лучшие годы». Был он крупного телосложения, здоровым и очень сильным человеком, немногословным. Как всякий якут, любил ходить на рыбалку, охотиться, бывать в лесу. Друзей было много. Будучи мастером на все руки, постоянно во дворе занимался сварочными работами. О том, что собирается на СВО, тщательно от меня скрывал. С начала 2022 года чувствовалось, что ему неспокойно, как-то не по себе. Всегда смотрел «Новости», стал следить за ходом событий СВО. После смерти родной младшей сестры ее четверо детей остались на попечении бабушки, матери Ивана. Из этих детей второй сын в 2023 году был призван в армию. Там он подписал контракт и пошел воевать. После ухода племянника настроение его совсем испортилось. «18-летний мальчишка там сражается, а я тут сижу» порой говорил он. Вскоре я поняла, чем он был озабочен. Оказалось, что скрытно от меня он собрал документы. Летом-осенью 2023 года справился со всеми незавершенными делами в подворье. Вытащив из кармана документ, в ноябре сообщил мне, что «заключил контракт и собирается уезжать». В то время ни отца, ни матери не было, пытались уговорить старший брат, друзья, родственники: «не уезжай, не оставляй двух малых деток». Иван не уступал, продолжал гнуть свое, таким человеком он был. Все равно не станет никого слушать и уедет – поняла я и не стала дальше отговаривать. На Украину уехал из военной части № 46102, находящейся в городе Бикин Хабаровского края. Прибыв туда, первое время надолго пропал. Потом, устроившись на месте и обретя симку, вышел на связь в феврале 2024 года. Он водрузил много флагов. Но об этом не упоминал лишний раз. Вместе с тем имеются небольшие видео о сражениях за Угледар. Их снимал и отправлял его однополчанин, парень из поселка Сунтар. Сам он не снимал, да я и не просила.
Связываться с ним было очень сложно. Однажды пропал надолго, затем, отвечая на мой вопрос, пояснил «с одним верхневилюйским парнем заняли блиндаж и потом очень долго оборонялись, сдерживая натиск врага». С парнем из Момского района с позывным «Мола», с которым сражались вместе создали группу, заняли водохранилище, которое он называл «бассейн», освобождали шахту. Мы были на связи с этим однополчанином Ивана. 30 октября, выполняя боевое задание, попав под минометный огонь, Иван потерял очень много крови и умер на руках своего товарища «Молы». Сюда доставили довольно быстро, и 20 ноября мы похоронили его на родной земле.
Наш папа не рассказывал, как он воюет. Когда получалось с ним связаться, говорили только о нашем житье-бытье, о домашних заботах, о детях. В конце июля 2024 года он приезжал в отпуск. Был дома всего несколько дней, но успел сделать много по хозяйству. Находясь дома, одновременно выражал свою озабоченность «как-то там мои ребята?».
После подрыва башни и освободжения шахты, с Ваней успел поговорить по телефону освещающий подвиги якутян якутский писатель Александр Седалищев. Также он поговорил и с Елецким, затем написал очерк, откуда я и узнала про тот героический подвиг, про то, что представляет собой тот комплекс и та самая башня.
Мы скучаем по нашему отцу, 30 октября исполнился год его гибели. В прошлом году он говорил, бывало, «как закончится контракт, должен вернуться в декабре». Он никогда не жаловался, что чего-то не хватает, что чего-то нет. Когда спрашивала его «как ты там, как обеспечение?», отвечал «да все есть».
В репортаже Рогаткина был только Елецкий, а Иван, получив после подрыва башни ранение в плечо, находился в санчасти в маленькой деревне Ивановка. Оо, даже лежа там, он не был спокоен и ушел, не долечившись. Ребята пришли его проведать, так он с ними и ушел.
Потом, пролежав на полигоне две недели, погиб возле деревни Богоявленовка при захвате лесополосы.
Вячеслав Никитич Соркомов – «Мола»
С «Молой», вместе с которым Иван воевал плечом к плечу, я поговорил, найдя его с помощью Эльвиры Викторовны в Якутске в больнице, где он лечился после удаления осколков. Вячеслав тоже оказался легендарным человеком. Кто-нибудь помнит, нет, как нынче после Нового года социальные сети облетела мимоходом новость о том, что «в Кремле 5 января парню из момского Сасыра Вячеславу Соркомову будут вручать звезду Героя России».
Поговорив, узнал, что «Мола» является близким другом Ивана, сражавшимся вместе с ним до самого конца, что он и есть тот самый Вячеслав Соркомов-«Мола», который был представлен к Герою России за особые героические действия в боях за Угледар. К сожалению, его тоже высокая награда еще не нашла.
Теперь рассказ «Молы» о боях за Угледар:
– С Иваном «Сунтар» познакомились на войне летом 2024 года. Он тогда вернулся с отпуска. Я же, после ранения попав в госпиталь, пролечился и как раз вернулся обратно. Кажется, это было в августе, объединив солдат заметно поредевших рот после сражений за Угледар, создали три батальона. Там был еще из Сунтар его земляк Толик-«Рентген». Ваня, на самом деле, не должен был идти на тот свой последний штурм, но он сам вызвался участвовать в тех боях. Тогда и познакомились. Мы оказались последней группой наступления. Начав продвижение, заняли Аквариум, Перекресток, Водяное – с железнодорожными путями, ведущими в Угледар, самые большие территории с мощными укреплениями. Наше боевое задание должно было завершиться после Перекрестка. Освободив от врага Аквариум, находились там в ожидании сменной группы. В это время противник стал предпринимать атаки, чтобы выгнать нас из здания Перекрестка. Нас было восьмеро: четверо солдат и еще четверо заключенных находящихся под моим командованием. Командиры наши отслеживали сверху посредством «птичек» (дронов) и указывая, откуда противник идет, говорили «стреляйте туда-то». Нам хорошо не видно, мы даже не высовываемся. У «Сунтара» дуло автомата от стрельбы сильно перегрелось, я нечаянно задев его, обжег руку, и теперь у меня там остался шрам. После отражения атак противника поступил приказ «наступайте на лесополку напротив Перекрестка!» На самом деле это была не наша задача, а первого батальона. «Они не могут осилить, помогите». «Туда идите шестеро, двух человек оставьте» было сказано нам. В том бою я и увидел, какой Ваня воин. Зайдя в окоп, стреляет, продолжая двигаться, я стараюсь остановить его «подожди хотя бы на время перезарядки магазина, я вперед пойду». Он продолжает бежать, меняя магазин на ходу, я с трудом его останавливал. Каким же он был спокойным, смелым, рисковым, решительным, к тому же еще рослым и физически сильным человеком. Я попробовал поднять его РДшку (рюкзак десантника), он был вдвое тяжелее моего. Таким Ваня «Сунтар» был мощным, хотя был уже человеком в годах. Надев тот тяжеленный рюкзак, легко передвигался бегом. На лесополке мы зачистили 4 блиндажа. Назавтра пошли навстречу первому батальону. Пройдя более половины лесополки, наткнулись на своих. В живых остались одни пожилые. За этот бой тоже ожидали наград, пока ничего не известно.
Потом нас сразу вывели на наш полигон передохнуть, добрать людей. Стали готовить к штурму 3-й Южно-Донбасской шахты. Распределили так, чтобы в каждом отряде было по одному якуту. Для связи. «Сунтар» попал в 1-й, а я – в 4-й взвод. Двинули к шахте. Вначале штурмовал первый взвод с «Сунтаром», они заняли меньшую половину шахты. После того, как взвод с «Сунтаром» утром взорвал башню, мы после обеда вступили в бой. Встретив там Ваню, шучу «надо было подождать меня, пошли бы взрывать вместе». Затем мы, 5 якутов, собрались вместе в одном большом здании и создали группу.
Большой дом №32 заняла другая группа из 16 человек. Но затем вражеский спецназ, кажется американский, с хорошей боевой выучкой, атаковал наших и заставил их отступить. Тогда решили задействовать три группы. Мы должны штурмовать третьими, войти справа. Две группы должны атаковать по центру и слева. По приказу забежала первая группа, их встретил пулеметный огонь, слышим все по радиосвязи. Понеся заметные потери, вышли обратно. Собрались отправить вторую группу, но они не выходили на связь. Тогда решили отправить нас, семь человек. Имелись два входа в дом. Я понял, что по ближнему входу нас встретит пулемет, так что предложил войти через дальний вход. Добежал первым до той двери, вошел – а там большой зал. Заметил много бетонных столбов, за которыми можно прятаться, раскидана различная железяка, моторы лежат: похоже на склад. Стою, укрывшись за столбом. На улице стемнело, поэтому внутри здания тоже темно. На противоположной стене виднеется отверстие, похожее на окно – кирпичи вывалились. Через него просачивается свет фонариков. Когда Ванины забежали, от задетых ими железяк возник страшный шум! Началась сильная перестрелка с противником через стену. Но потом враги куда-то отступили, а куда, не можем понять. Решили через ту дверь дальше продвинуться, да оказалось, что ее всю завалили разными металлическими предметами. Занялись разбором завала, как вдруг услышали за стеной голос человека: видать, оставили раненого. Кинули гранату через отверстие в стене. Потом вновь засветились фонарики, снова забежали враги. Мы стоим, спрятавшись за столбами. Оказалось, что человек, в которого кинули гранату, уцелел, слышно, как хорошо они разговаривают по-русски. Мы замерли, молчим. Тут они начали атаковать, пошла стрельба, Ваня стреляет, прислонившись к стене у двери. Говорю ему, чтоб он пришел к столбам, а он продолжает стоять там. Таким образом в течение ночи мы отбили четыре их атаки. Отступают, но затем, видать, новые приходят на смену.
Там Ваню ранили в плечо. Когда стало светать, очистив вход от завала, загородив пути их наступления, отвоевали то здание. Те пробовали вновь атаковать, да остановились, поняв, что толку нет. Захваченное нами здание оказалось трехэтажным, длинным и крупным. Я связался с командиром и попросил на подмогу побольше людей – прибыли. Ваня после боя сказал, что «кажется ранен в плечо». Когда глянул, показалось, что через броник угодило ему в сердце. Увидев, я растерялся, вместе с тем понял, что в другом месте пошло навылет, одна рука оказалась обездвижена. Я перевязал его и сказал, чтобы шел в санчасть. Затем мы, якуты, продолжили сражаться своей группой, заняв всё – и вторую башню, и третью шахту.
Когда Ваня лежал в медроте, мы с ним связывались. Ожидая смены, мы находились в занятых нами местах более двух недель.
Затем добрались до полигона за подкреплением, а там оказался Ваня, который недолечившись выписался и ждал нас. Сказал, что «рука хорошо не действует, но ничего, обойдется».
После того, как подорвали башню, говорили, что обоим – ему и Елецкому – дадут Героя России. После того, как взяли третью шахту, я поздравил его «ты станешь Героем». Еще пошутил «если получишь несколько миллионов, подари один мне».
Поскольку я пробыл на войне год, должен был получить отпуск. На что мои командиры сказали «пойдешь, когда освободим Богоявленку (в советское время деревня Доброволье)». «Ну, один-то штурм выдержу» подумал я, и остался. После взятия третьей шахты якуты оставались группой, но нас снова захотели разъединить. Тогда Ваня сказал «ни в какую группу не пойду, буду с Молой» и остался в моей группе. Подготовившись, потренировавшись, вошли в Богоявленку. Без больших потерь заняли ее. Бойцов было больше половины роты, и мы, выполнив задание, были очень довольны, радовались, что возвращаемся. Я уже собирался в отпуск. В моей группе тогда было шесть человек.
Через два дня кажется, когда я находился в деревне, забрали у меня двух молодых, замечательных русских бойцов. Остались я, Сунтар и двое пожилых бойцов. 30 октября поступил приказ «идти к лесополкам, что находятся за деревней». Первыми к лесополке поехали две группы. Моя группа рванула на «Ниве», переделанной под «Багги», а за нами пятеро – на мотоциклах. Знаем, что там находится «опорник», разведывательные дроны также донесли о численности противника. Чем хороша эта лесополка – она не пострадала от войны, густо заросшая. Как только мы стали входить, стали подлетать десятками их «птички» и усиленно нас атаковать. Затем неожиданно заработал миномет и недалеко от нас взорвалась мина. Знаем, что, если заработал миномет, надо срочно убегать. Поэтому побежали, чтобы побыстрее найти «опорник» и занять место для убежища. За мной Ваня отставал метров на пять. Неожиданно прилетела и взорвалась мина, меня высоко подкинуло взрывной волной. В ушах стоял звон. Мина, оказывается, взорвалась рядом с Ваней, он лежал, не поднимаясь. Я подошел к нему, говорит: «нога», разглядев, понял, что попало в артерию. Сильно перетянул жгутом, рана оказалась очень глубокой, хоть кровь и перестала бить фонтаном, но потихоньку продолжала идти. Я оттащил друга под дерево. Обнаружилась еще одна рана, на ягодице, позвав нашего пожилого бойца, попросил перевязать. Ване же сказал «потерпи, возьмем опорник и тебя туда перенесем».
Потом вместе с мотоциклистами мы стали атаковать опорник. Когда один из наших стоял под деревом, его стала бомбить «птичка». В результате наш боец лишился обеих глаз, вытекли. Еле-еле его перевязал, когда стоял, пули засвистели над головой. Оказалось, наши враги, выйдя из опорника, сами начали охоту на нас. Вероятно, их «птички» доложили, что «все ранены, и надо просто выйти и уничтожить их». Ничего не видно, заросли тальника густые. Своему слепому бойцу тоже говорю, в какую сторону стрелять. Затем враг дал попятную. Нам надо было захватить опорник, и мы пошли втроем. Тут напротив начал стрелять пулемет. Отступая назад, наткнулись на лежащего вражеского солдата, возможно, это был грузин, очень хорошо одетый и с густой бородой. Узнали от него, что в опорнике находятся четверо. Пошли в ту сторону, я – припадая на левую ногу (попал осколок). Передвигаясь так, дошли до взорванного танка. Поручив одному из парней «повесить наверху антенну и выйти на связь», сам вернулся к раненым. Ваня сказал, что замерз, я обернул его согревающей антидроновой накидкой.
Я сидел рядом когда мой друг покинул этот мир.
Утром, взяв в плен четырех солдат противника, заняли тот самый опорник. «Двухсотых» я приблизил к дороге.
«Нива», которая привезла нас, доставила подкрепление. Водитель «Нивы», остерегаясь дронов, вообще не хотел останавливаться, я с большим трудом задержал его и отправил наших. А иначе Ваня оставался бы там надолго. Командирам сказал по рации, чтобы «Сунтара» как можно быстрее доставили домой. И действительно, доставили без задержек. Его похоронили, когда я выходил из Богоявленки.
В Якутске достали мои осколки, попавшие в руку и бедро: еще в мае был сильно ранен. Нахожусь в СВО с 2023 года по контракту. После Нового года меня назначили командиром взвода. Все равно участвую в штурмах со своими ребятами. Во время третьего штурма был тяжело ранен.
«Сунтар» должен был стать Героем
– А.А. Елецкого я знаю, в прошлом году в январе он стал Героем. Отправил нам фотографию, где он со звездой стоит в Кремле. На самом деле, при подрыве этой башни роль «Сунтара» была заметно велика. Когда ходил в разведку, он обнаружил там противотанковые мины. Вернувшись, сообщил об этом командирам. Вечером попросили доставить дронами детонаторы с пластидом (взрывчаткой). Утром они пошли с Елецким. Добравшись, поставили на мины детонаторы, которые должны будут взорваться через 5 минут. У Елецкого это был первый штурм, он не ходил на штурмы так много, как «Сунтар». Я являюсь участником более десяти штурмов. Кто-то сказал, что «Сунтар» был награжден медалью Жукова. Он должен был иметь хотя бы Орден мужества. За взятие Аквариума мог бы еще получить медаль Суворова. Это была территория с бетонированными блиндажами. При взятии Аквариума помогали первому батальону. Это было тяжелейшее сражение! Я получил за тот бой медаль Суворова.
Недавно в Якутске сходили с писателем Александром Седалищевым на антифашистский форум. Из ДФО принял участие генерал. Седалищев с ним говорил о «Сунтаре», подняв вопрос о его деле с награждением, представляя меня «командир его вот стоит». Интересно, занимался ли тот генерал нашим вопросом? Если бы «Сунтар» не был ранен тогда в плечо и не попал в санчасть, если бы в сюжет Рогаткина попали оба бойца, наверняка он стал бы Героем. После взятия Угледара меня вызвали мои командиры и сказали, что представили меня на звание Героя России. Но видимо, чего-то не осилили. Кстати, мои видео с Угледара: где я угоняю у противника «Ниву-багги» и выезжаю на нем, еще где стреляю из гранатомета показали по Центральному телевидению как фон при вручении Героя одному казаху.
Разговор с Рогаткиным
Я связался с людьми Александра Рогаткина, автора сюжета про подрыв башни шахты №3, и довел до них рассказ жены И.П. Иванова с позывным «Сунтар», одного из «представленных к Герою», совершившего этот подрыв, но оставшегося без никакой награды. Они сказали, что документы, представленные на звание Героя, проходят комиссии Министерства обороны РФ и Президента РФ. Передали слова Рогаткина: «Когда их снимали то они были в 29-й армии Сейчас их вернули в 5-ю и связи с командирами и замполитами нет. Это секретная информация. Выйти на них очень сложно. Я говорил с замполитом 29 армии, который организовывал съемку, но у него никакой информации по наградам нет». Когда написал, что дальше будем обращаться, получил ответ «если найдете пишите, Александр сам позвонит».
Все-таки не теряю надежду, что наградные двух наших мужественных парней, «Сунтара» и «Молы», представленных к званию Героя, где-то затерялись в круговерти документов между двумя армиями. Надо продолжать поиски, найти документы и добиваться исполнения.
А пока о героическом подвиге Ивана Петровича Иванова, спасшего жизни многих наших бойцов, подорвав ту башню и ускорив взятие Угледара, напоминает лишь баннер, который на свои деньги поставила на родине в Сунтаре его жена Эльвира Викторовна, и становится горько при мысли, что он стоит, заменив его подлинную награду...
Владимир Степанов
